Словарная статья
Элиминативизм
Элиминативизм — радикальное направление философии сознания, предлагающее устранить привычный ментальный словарь и заменить его нейрофизиологическим описанием мозга.
В первом приближении
Элиминативизм — радикальная форма материалистической философии сознания. Он считает, что так называемая «народная психология» — повседневный язык описания внутренней жизни — является плохой и устаревшей теорией психики. Вместо того чтобы переводить её термины на язык нейрофизиологии, элиминативисты предлагают полностью устранить этот словарь и описывать психические процессы через активность мозга.
- Элиминативизм связан с философией сознания и нейрофилософией.
- Его цель — устранить традиционный ментальный словарь.
- Под удар попадает «народная психология»: убеждения, желания, страхи, намерения, ожидания.
- Элиминативизм радикальнее теории тождества ментального и физического.
- Он не редуцирует психическое к нейрофизиологическому, а предлагает заменить старый язык новым.
- Важные представители и близкие фигуры: У. Куайн, П. Фейерабенд, Р. Рорти, Пол и Патриция Черчленд.
- Пол Черчленд сравнивал народную психологию с устаревшей теорией вроде алхимии.
- Концепция вызывает критику из-за сомнения в том, можно ли полностью отказаться от языка внутреннего опыта.
Развернутое объяснение
Элиминативизм — одна из самых радикальных попыток пересмотреть наше понимание сознания. Он предлагает не просто уточнить привычные слова о внутренней жизни, а отказаться от них как от теоретически несостоятельных. «Я верю», «я хочу», «я боюсь», «я намерен» — для элиминативиста это не нейтральные описания души, а элементы старой, неточной и, возможно, ошибочной теории человека.
Центральная мишень элиминативизма — так называемая народная психология. Так называют повседневную систему объяснения поведения через убеждения, желания, намерения, надежды, страхи, предпочтения. Мы говорим: человек взял зонт, потому что верил, что будет дождь, и хотел не промокнуть. Элиминативист видит здесь не очевидную истину, а донаучную модель поведения, которую в будущем может заменить нейронаука.
Элиминативизм отличается от простой редукции. Редукционист мог бы сказать: желание — это определённое состояние мозга, убеждение — другой тип нейронного состояния. Элиминативист говорит жёстче: возможно, таких вещей, как «убеждения» и «желания» в привычном смысле, вообще нет; это не реальные сущности, а неудачные элементы старого языка, подобные флогистону в старой химии или алхимическим категориям.
Именно поэтому элиминативизм радикальнее теории тождества ментального и физического. Теория тождества пытается сохранить ментальные термины, отождествив их с физическими состояниями. Элиминативизм считает, что сам ментальный словарь слишком груб, ошибочен и теоретически бесплоден, чтобы его сохранять. Его нужно не переводить, а заменить.
Пол и Патриция Черчленд стали наиболее известными современными защитниками элиминативного материализма. Пол Черчленд рассматривал народную психологию как теорию, которая почти не изменилась со времён античной трагедии и плохо объясняет реальные механизмы мышления, памяти, обучения, психических расстройств и сознательного поведения. На её место должна прийти развитая нейронаучная картина.
Некоторые сценарии элиминативизма звучат почти фантастически. Предполагается, что в будущем люди смогут общаться не через предложения естественного языка, а через непосредственные аналоги нейронных состояний, подобно тому как взаимодействуют полушария мозга. Книги в таком воображаемом мире могут уступить место передаче образцов мозговой активности. Эти образы спорны, но они показывают предельный замысел элиминативизма: заменить психологический язык прямой нейрофизиологической коммуникацией.
Сила элиминативизма в том, что он заставляет сомневаться в самоочевидности внутреннего словаря. Мы привыкли думать, что слова «желание», «убеждение», «намерение» описывают реальные внутренние сущности. Но история науки показывает: привычные объяснительные категории иногда исчезают, когда появляется более сильная теория. Элиминативизм применяет этот урок к психике.
Главная трудность элиминативизма — в том, что ментальный словарь слишком глубоко встроен в человеческую жизнь. Мы не просто описываем им мозг; мы понимаем друг друга, оправдываем поступки, обещаем, каемся, доверяем, спорим, любим, судим о вине и ответственности. Полное устранение этого языка грозит потерей не только старой теории, но и целого слоя межчеловеческого смысла.
Поэтому критики элиминативизма утверждают: даже если нейронаука радикально уточнит понимание психики, она не обязательно отменит язык переживания, намерения и ответственности. Возможно, ментальный словарь не является строгой научной теорией, но он выполняет незаменимую роль в культуре, общении, праве, этике и личной самоинтерпретации.
Для «Словаря интеллигента» элиминативизм важен как крайняя точка научного материализма в разговоре о человеке. Он ставит вопрос не только о мозге, но и о языке, которым человек говорит о себе. Если заменить «я хочу» на описание нейронной активности, останется ли перед нами тот же человек — или только его биологический механизм?
Элиминативизм — это попытка заменить язык души языком мозга, устранив привычные слова о внутренней жизни как устаревшую теорию.