Словарная статья
Лепость
Устаревшее слово для красоты, пригожества и привлекательности; в древнерусском употреблении также приличия, уместности и соответствия должному.
В первом приближении
Лепость — редкое старое слово, означающее красоту, пригожество и привлекательность, а также приличие и уместность. В древнерусском языке представления о красивом и подобающем были тесно связаны: лепым называли не только то, что радует глаз, но и то, что подходит, находится на своём месте, соответствует должному порядку. Этот смысл сохранил след в словах «лепота», «благолепие», «великолепный» и даже «нелепость».
- Означает красоту, пригожество и привлекательность.
- В древнерусском употреблении также обозначает приличие, уместность и соответствие.
- Связано с прилагательным «лепый» и наречием «лепо».
- Этимологическая гипотеза сближает слово с «лепить»: от прилегания и подходящего соединения — к красоте.
- Принадлежит одному словесному семейству с «лепотой», «благолепием», «великолепным» и «нелепостью».
- Раскрывает древнее представление о прекрасном как о согласии красоты и должного.
Развернутое объяснение
Лепость — слово, в котором красота ещё не отделилась от уместности. Для современного слуха красивое прежде всего приятно глазу, а подобающее соответствует обстоятельствам и правилам. В древнерусском значении эти два суждения могли выражаться одним словом: лепость обозначала и пригожество, и то, что сделано или проявлено как следует. Исторические словари сохраняют эту двойственность. В «Словаре древнерусского языка» И. И. Срезневского для лепости приводятся значения «красота» и «приличие». Речь, следовательно, не просто о забытом названии привлекательной внешности: слово относилось и к внешнему облику, и к соответствию поступка, речи или положения принятому порядку. Ближайшие старые формы — «лепый» и «лепо». Лепый значило «красивый», «хороший», «пригожий», «подобающий»; лепо можно было понять и как «красиво», и как «пристойно», «надлежащим образом». Такое соседство смыслов показывает, что оценка вещи включала не один её вид, но и пригодность, стройность, меру. Особенно интересна этимология. Макс Фасмер связывал слово «лепый» с глаголом «лепить» и предполагал смысловой путь от «прилегающего, липнущего» к «подходящему», затем «хорошему» и «красивому». Эту реконструкцию следует понимать как этимологическое объяснение, а не как бесспорно зафиксированную последовательность значений. В рамках такого объяснения красота рождается из соответствия. Прекрасным оказывается то, что хорошо приложилось к целому: деталь пришлась к месту, форма согласовалась с назначением, слово подошло к случаю, поведение — к обстоятельствам. Красота здесь связана не столько с эффектностью, сколько со складностью и ладом. Древнерусские памятники позволяют увидеть оба основных значения в употреблении. В «Слове Даниила Заточника» упоминается «лепость лица», то есть красота внешности. В «Изборнике» 1073 года выражение «без лепости» относится уже к нарушению подобающего способа действия. Разница контекстов важна: одно и то же слово могло оценивать и лицо, и поведение. Со временем повседневный язык разъединил эти значения. О человеке чаще говорят «красивый», «привлекательный», «пригожий», а о поступке — «уместный», «приличный», «подобающий». Лепость стала редкой, потому что привычные слова разделили между собой область, которую она некогда охватывала целиком. Родственное слово «лепота» оказалось значительно долговечнее. Оно продолжает звучать в церковной речи, в литературных стилизациях и в шутливом современном восклицании «Лепота!». Однако лепота сегодня обычно воспринимается как восторг перед красотой, тогда как в лепости особенно любопытен старый смысл соответствия и правильного устройства. Тот же корень можно обнаружить в «благолепии» и «великолепном». Благолепие подчёркивает красоту благопристойного, торжественно устроенного пространства, особенно храма и богослужения. Великолепие в современном употреблении выражает высшую степень красоты или превосходства, уже почти не заставляя нас задумываться об исходном слове «лепый». Неожиданнее всего это родство проявляется в «нелепости». Сегодня нелепое — абсурдное, бессмысленное, несуразное. Но историческая противоположность ясна: если лепо — то, что подходит и соответствует, то нелепо — неуместное, нескладное, не согласующееся с положением вещей. Слово о красоте и слово об абсурде оказываются родственниками. Употребить «лепость» сегодня можно главным образом в историческом тексте, стилизации или намеренно выразительной литературной речи: «Лепость её лица запоминалась с первого взгляда». Но гораздо содержательнее пример «Во всём доме была особая лепость — в убранстве, речи хозяев и порядке жизни». Здесь речь уже не только о внешней привлекательности, а о гармонии многих частей. При этом лепость не следует превращать в универсальный древнерусский философский термин: прежде всего перед нами слово с засвидетельствованными лексическими значениями. Его культурный интерес возникает из того, что эти значения позволяют увидеть иной способ оценки — когда красивое, хорошее и подобающее ещё воспринимаются как близкие качества. Лепость помогает понять старое представление о ладе. Красота не обязана поражать необычностью: она может быть спокойной правильностью формы, точностью жеста, уместностью слова, согласованностью человека и его окружения. В этом смысле лепость — не просто забытая красота, а красота, которая пришлась к месту.
Лепость — это красота, в которой всё пришлось к месту: прекрасно не только то, что радует глаз, но и то, что ладно, уместно и подобающе.