Разговорное выражение «мотать на ус» означает запоминать, принимать к сведению, оставлять в памяти на будущее. Оно соединяет представление об усах как признаке зрелости и опыта с древним приёмом памяти — завязыванием узелков. Оборот обычно звучит наставительно, но добродушно.
Полный архив крылатых слов
Раздел 003: Мотать на ус — Пепел Клааса стучит в моё сердце
96 материалов в алфавитном порядке. Переходы между разделами держат архив полным и не перегружают одну HTML-страницу.
Выражения раздела
Мотать на ус — Пепел Клааса стучит в моё сердце
«Мрак и туман» — выражение с тяжелой европейской историей. Его связывают с вагнеровской формулой Nacht und Nebel, но массовую историческую известность оно получило после нацистского приказа о бесследном исчезновении людей на оккупированных территориях. В позднейшей речи оборот может употребляться и иронически — о полной неясности, мрачном настроении или туманных перспективах.
Строка Блока стала одним из самых точных обозначений поколения, сформированного исторической катастрофой. Личная память здесь соединяется с национальной судьбой.
Фраза Хлестакова из «Ревизора» стала образцом бессмысленно-красивой речи. В ней смешаны поэтические штампы — «сень» и «струи» — так, что вместо возвышенного стиля получается комический словесный туман.
«Мышиный жеребчик» — гоголевски выразительное обозначение стареющего щёголя и волокиты, который пытается сохранить молодцеватость мелкими манерами. В этой смешной формуле соединяются лошадиная масть, седина, суетливость и комическая претензия на юность.
Выражение обозначает безвольного, нерешительного, уступчивого человека из образованной среды. Оно связано с дореволюционной сатирой и советской риторикой, где сомнение часто объявлялось слабостью.
Строка из басни Крылова «Пастух» восходит к народной пословице о несправедливом обвинении. В ней волк получает дурную славу, но истинным виновником оказывается Савва. Выражение употребляют, когда видимый или привычный подозреваемый не виноват, а настоящий виновник скрывается рядом.
Строка Алексея Кольцова из стихотворения «Разлука» стала устойчивой формулой воспоминания о далёкой молодости. Благодаря романсу Александра Гурилёва выражение вошло в широкий культурный обиход.
Так говорят о необычайно ловком, хитром и плутоватом человеке, способном обвести других вокруг пальца. Выражение связано с народным сказочным сюжетом о молодом воре, который незаметно вырезал подошвы из сапог старого вора. В нём восхищение ловкостью смешано с нравственным недоверием.
Фраза «Над всей Испанией безоблачное небо» вошла в историю как условный радиосигнал, связанный с началом франкистского мятежа 1936 года. В русском культурном языке она стала символом кодовой команды, запускающей скрытую или давно подготовленную акцию.
«Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!» — гоголевская формула из «Ревизора», в которой комический смех внезапно оборачивается саморазоблачением. Смеющийся зритель оказывается не над ситуацией, а внутри неё: объект сатиры — не только персонаж, но и общество, которое его породило.
Крыловская синица — образ шумной саморекламы, за которой не следует дела. Она обещает невозможное, собирает внимание, но итог оказывается нулевым.
Финальная мысль Вольтерова «Кандида» стала одной из самых узнаваемых формул практической мудрости Нового времени. После долгих философских споров, катастроф и странствий герой приходит не к системе объяснения мира, а к необходимости делать своё дело. Выражение означает отказ от бесплодной метафизики, пустой болтовни и чужих грандиозных схем ради конкретного труда, ответственности и внутренней дисциплины.
«Наказывать скорпионами» — библейская формула жестокого усиления власти. В истории Ровоама народ просит облегчить бремя, но молодой царь выбирает совет отвечать ещё более сурово: вместо бичей — скорпионы. Выражение обозначает переход от тяжёлого к ещё худшему и власть, которая на просьбу о милости отвечает ужесточением.
Фраза Франклина Делано Рузвельта из первой инаугурационной речи 1933 года стала одним из главных политических афоризмов XX века. Она была сказана в момент Великой депрессии, когда экономический кризис парализовал общество не только материально, но и психологически. Смысл выражения — главный враг в критической ситуации часто не сама опасность, а паника, лишающая воли к действию.
«Народ безмолвствует» — финальная ремарка пушкинского «Бориса Годунова», ставшая одной из самых сильных формул русской политической культуры. Это не просто молчание толпы, а тревожный знак исторической немоты: власть требует крика, но народ отвечает пустотой.
«Наследственный враг» — выражение о вражде, которая переживает отдельных людей и становится частью родовой, национальной или культурной памяти. Оно описывает не просто личную неприязнь, а конфликт, передаваемый как будто по наследству. В таком выражении слышна опасная инерция истории: человек может ненавидеть уже не за собственный опыт, а за память предков.
«Наука побеждать» — выражение о практическом искусстве достижения победы через дисциплину, ясность, решительность и умение действовать. Оно связано с суворовским военным наследием, хотя само заглавие было закреплено первым издателем. В языке выражение вышло за пределы армии и стало обозначать школу успешного действия в любой трудной области.
«Начать с яиц Леды» — выражение о чрезмерно далёком начале рассказа. Оно напоминает: не всякое объяснение нужно начинать с самых первых причин.
«Наш брат Исакий» — старый русский оборот о «своем человеке», близком по среде, привычкам или складу ума. Его источник парадоксален: житие монаха Исаакия, обманутого бесами, где звучит радостное присвоение: «наш Исаакий». Позднее выражение стало просторечным и ироническим знаком принадлежности к своему кругу.
«Наш Мирабо» — ироническая формула Дениса Давыдова о людях, которые примеряют на себя европейский революционный и гражданский лоск, но в быту остаются грубыми самодурами. Мирабо здесь становится не именем героя, а маской претензии. Выражение разоблачает разрыв между красивыми словами о свободе и реальным поведением человека.
Название романа Грэма Грина стало шутливо-иронической формулой для «своего человека» в чужом месте. В выражении слышится и разведывательный оттенок, и бытовая радость от того, что где-то далеко есть знакомый, посредник или внутренний союзник.
«Наши предки Рим спасли» — ироническая формула пустого хвастовства происхождением. Она высмеивает тех, кто требует уважения за чужие, наследственные заслуги.
«Ндраву моему не препятствуй» — фраза из сцен Ивана Горбунова, ставшая символом купеческого самодурства и разгула. Нарочитое просторечное ‘ндрав’ подчёркивает не просто нрав, а грубую прихоть, превращённую в закон для окружающих. Это выражение о человеке, который считает своё желание достаточным основанием для любых поступков.
«Не в коня корм» — разговорное ироническое выражение о бесполезности вложений, заботы, еды, обучения или усилий. В основе деревенский образ: коня кормят хорошо, но корм не идёт ему впрок.
Некрасовская строка звучит как призыв сохранить внутреннее достоинство перед судом переменчивого большинства. В широком смысле это формула сопротивления общественной клевете и стадному приговору.
Выражение «не вытанцовывается» восходит к гоголевскому «Заколдованному месту», где танец буквально не получается из-за странной силы места. В литературной и разговорной речи оно стало обозначать дело, которое не складывается, не обретает нужной формы, не выходит так, как задумано.
Фраза Остапа Бендера «Не делайте из еды культа» — классическая советская ирония над бытовой привязанностью к пище. Комизм сцены в том, что Остап произносит нравоучение и тут же сам съедает огурец. Поэтому выражение употребляется как шутливая формула умеренности, но часто с оттенком лукавства: говорящий может сам быть заинтересован в предмете разговора.
Политическая формула противопоставляет живое применение теории её механическому заучиванию. Мысль должна помогать действовать в реальности, а не превращаться в неподвижный набор цитат.
Пушкинское выражение стало формулой честного и простого изложения. В устах Пимена это не похвала примитивности, а требование смиренной точности: описывать виденное без хитрой самодеятельности.
«Не мытьём, так катаньем» — разговорное выражение о настойчивом достижении цели разными способами. Оно восходит к старинной обработке ткани: если не помогает мытьё, помогает катанье, то есть давление и обходной приём.
Строка Тютчева из стихотворения «Наш век» стала формулой духовного кризиса. Она говорит не о внешней распущенности, а о более глубокой болезни — утрате внутренней опоры, веры, ценностного центра.
«Не по чину берёшь!» — гоголевская формула из «Ревизора», где Городничий упрекает квартального не в самом взяточничестве, а в несоразмерности аппетита. В современном употреблении фраза стала шутливо-ироническим замечанием о чрезмерных притязаниях, наглости или амбициях не по статусу.
«Не русский — взглянет без любви» — строка Некрасова о боли, которую можно понять только изнутри культурного опыта. В ней любовь к своему соединена не с парадностью, а с состраданием.
Строка Рылеева стала иронической формулой несостоявшихся ожиданий, прогнозов и юношеских надежд. В первоисточнике она звучит лирически и горько, как признание разрыва между мечтой и судьбой. В повседневном употреблении выражение часто теряет трагизм и превращается в мягкий комментарий к ошибочным предсказаниям и неверным расчётам.
Формула Радищева «Не скот, не дерево, не раб, но человек!» стала одним из ранних русских выражений гражданского достоинства. В ней человек утверждает себя не как вещь, не как покорное существо и не как собственность власти, а как нравственная личность, которую можно наказать, но нельзя лишить внутренней свободы.
Латинская формула Ne moveas Camarinam означает предостережение против вмешательства в опасное равновесие. По преданию, жители Камарины нарушили защитный природный барьер, не поняли предупреждения оракула и тем самым открыли путь врагу.
«Не Шекспир главное, а примечания к нему» — крылатое выражение, обозначающее иронию над псевдоучёностью, где комментарий заслоняет предмет. В нём важны не только буквальный смысл и источник, но и культурная интонация: оборот помогает увидеть современную ситуацию через опыт литературы, истории, религии или философии.
«Небо в алмазах» — чеховская формула утешения из «Дяди Вани». Соня говорит о будущем покое, где страдания земной жизни растворятся в милосердии, а человек увидит «всё небо в алмазах». Выражение стало символом недостижимой гармонии, надежды и тихой иронии над обещаниями счастья.
Выражение восходит к евангельскому запрету избыточных клятв. В языке оно стало обозначать чрезмерные заверения, когда человек пытается убедить не силой правды, а количеством торжественных слов.
«Невзирая на лица» — формула беспристрастности, восходящая к библейской теме нелицеприятного суда. В русскую литературную речь её ввёл и закрепил Державин в стихотворении «Властителям и судиям». Выражение означает способность судить и действовать не по чинам, знакомствам и положению, а по правде дела.
«Невидимые миру слёзы» — гоголевская формула скрытой трагедии, спрятанной за видимым смехом. Она напоминает, что комическое в русской литературе часто не отменяет страдания, а делает его еще глубже. Выражение употребляют, когда за внешней смешностью, бытовой нелепостью или социальной сатирой чувствуется невысказанная боль.
«Невыносимая лёгкость бытия» — формула парадоксальной свободы без опоры. В ней лёгкость оказывается не только радостью, но и пустотой, неопределённостью, отсутствием веса смысла.
«Некто в сером» — образ из пьесы Леонида Андреева «Жизнь Человека», где таинственный персонаж, именуемый Он, воплощает рок, судьбу и безличную власть необходимости. В крылатом употреблении выражение может обозначать как зловещую неизвестность, так и серую, безликую фигуру, чьё присутствие тревожит именно своей неопределённостью.
«Необходимость — отговорка тиранов» — политическая формула против оправдания насилия неизбежностью. Она разоблачает слово «надо», когда за ним скрывается произвол.
«Непротивление злу насилием» — крылатое выражение, обозначающее отказ отвечать на зло насилием и спорную этику толстовства. В нём важны не только буквальный смысл и источник, но и культурная интонация: оборот помогает увидеть современную ситуацию через опыт литературы, истории, религии или философии.
«Несвоевременные мысли» — выражение, восходящее к названию книги Фридриха Ницше и особенно закрепившееся в русской культуре благодаря публицистике Максима Горького после революции 1917 года. Оно обозначает мысль, произнесённую не в тот момент, когда общество готово её услышать. Это формула болезненного расхождения между правотой и историческим слухом эпохи.
Новозаветная формула апостола Павла стала одним из важнейших образов духовного равенства. В христианском контексте она говорит не об отмене человеческих различий вообще, а о том, что перед Христом этнический, социальный и культурный статус перестают быть последним основанием человеческого достоинства.
Латинская формула, восходящая к Теренцию, напоминает о древности человеческих мыслей и повторяемости культурных сюжетов. Она не столько обесценивает новое, сколько учит видеть в новом переработку уже существующих интонаций, тем и образов. В современном употреблении выражение близко к пословице «всё новое — хорошо забытое старое», но звучит более книжно и философски.
Начальные слова Сальери из пушкинской трагедии «Моцарт и Сальери» стали формулой предельного разочарования в справедливости — не только земной, но и высшей. В этой фразе слышна не мудрость, а опасная внутренняя трещина: человек, утративший веру в правду, готов оправдать собственное преступление.
Формула «нет правил без исключений» восходит к латинской традиции и связывается с Сенекой: исключение не уничтожает правило, а показывает границу его применения. Это выражение стало универсальным способом напомнить, что жизнь сложнее схем, но сама сложность не отменяет порядка.
Гоголевская фамилия из «Мёртвых душ» стала характерным именем для грубого, низкого и невежливого человека. В ней одним словом создан почти готовый сатирический портрет.
«Ни выти ни уёму» — областное экспрессивное выражение об отсутствии меры, удержу и предела. Им описывают человека или действие, которые разошлись настолько, что уже не поддаются внутреннему тормозу.
«Ни на йоту» — выражение о предельной точности и полном отсутствии изменения. Оно восходит к евангельскому образу мельчайшей буквы или черты, которая не должна исчезнуть из закона. В современном языке фраза означает «нисколько», «совсем ни на малость».
«Ни одного обола» — старинное выражение крайней денежной пустоты: нет совсем ничего. Обол был мелкой серебряной монетой в Древних Афинах, поэтому его отсутствие означало отсутствие даже самой малой суммы. В русской литературной речи оборот сохраняет оттенок книжной архаики и лёгкой иронии.
Выражение из басенной традиции Крылова обозначает человека, который оторвался от своей прежней среды, но не стал органичной частью новой. В нём заключена насмешка над социальным подражанием, неудачной сменой статуса и потерей собственной идентичности. Фраза близка к образу культурной и социальной промежуточности, когда человек уже не «свой» среди прежних и ещё не принят среди новых.
«Ни скрупула» — устаревший книжный оборот, означающий полное отсутствие даже малейшей доли чего-либо. Его сила основана на старой мере веса scrupulum: крошечная аптекарская единица превратилась в метафору ничтожной, почти невидимой частицы.
Фраза Сэмюэля Джонсона напоминает, что человека особенно точно раскрывает то, чем он занимается добровольно. В удовольствиях и забавах социальная маска часто спадает быстрее, чем в официальной речи.
«Ничему не удивляйся» — древняя максима духовной устойчивости, связанная с античной философской традицией и латинским выражением nil admirari. У Горация она становится рецептом внутренней свободы: не терять равновесия перед неожиданным, блестящим или пугающим.
«Ничто не ново под луной» — русская поэтическая форма древней мысли о повторяемости человеческой истории. Через Карамзина и латинскую формулу Nil novi sub luna выражение восходит к Экклесиасту: меняются лица, обстоятельства и костюмы, но основные страсти и драмы человека возвращаются снова.
Выражение прошло заметный смысловой путь: от евангельского образа смирения и внутренней нестяжательности до современного презрительного обозначения духовной бедности. В исходном христианском контексте речь идет не об интеллектуальной слабости, а о человеке, который не гордится собой перед Богом. В бытовой речи смысл часто перевернулся: «нищие духом» стали означать людей с узким кругозором и бедными духовными запросами.
«Новояз» — слово из антиутопии Джорджа Оруэлла «1984», где оно обозначает искусственно сконструированный язык тоталитарного общества. В культурной речи новоязом называют язык, который не проясняет реальность, а искажает ее, подменяет смысл лозунгом и делает насилие грамматически благопристойным.
Выражение «новые рубежи» стало политическим лозунгом, особенно связанным с президентской программой Джона Кеннеди. Оно обозначает не просто очередную задачу, а образ движения к ещё не освоенным историческим, технологическим или социальным горизонтам. В русском употреблении фраза может звучать как серьёзно-мобилизующая формула прогресса или как ирония над очередной декларацией перемен.
«Новый Вавилон» — образ огромного, шумного, богатого и нравственно тревожного города. Вавилон в библейской и культурной памяти связан не только с башней и смешением языков, но и с роскошью, перенаселённостью, многоязычием, соблазном и моральным распадом. Поэтому выражение часто употребляют о мегаполисе, где величие цивилизации соседствует с хаосом, бедностью и духовной усталостью.
Выражение «носить в складках тоги мир и войну» восходит к римскому дипломатическому жесту: посол как будто держит в складках одежды выбор между миром и войной. Когда карфагеняне предложили ему самому выбрать, он развернул тогу и объявил войну. Оборот означает власть решать судьбу конфликта, диктовать условия мира и войны.
«Ныне отпущаеши» — церковнославянское начало слов старца Симеона из Евангелия от Луки, произнесенных после встречи с младенцем Христом. В переносном смысле выражение обозначает момент завершения ожидания: долг исполнен, желанное увидено, теперь можно спокойно отойти или отдохнуть.
«Нюхать кобылу» — устаревшее и грубоватое выражение, связанное с практикой телесных наказаний. «Кобыла» здесь не животное, а деревянное приспособление, к которому привязывали наказуемого; поэтому оборот означает быть битым, униженным, подвергнутым суровой расправе.
Тургеневская фраза Базарова из «Отцов и детей» стала ироническим предупреждением против красивости речи, которая подменяет ясность и точность. В ней слышен конфликт романтической чувствительности и трезвого нигилистического требования говорить прямо.
«О закрой свои бледные ноги!» — знаменитый моностих Валерия Брюсова, написанный в 1894 году. Для современников он стал символом декадентской поэзии: вызывающей, загадочной, эстетически рискованной и будто намеренно непонятной. Эта одна строка превратилась в культурный пароль спора о границах поэзии, смысла и художественной провокации.
О люди! Порождение крокодилов! — патетическая фраза из Шиллера, ставшая ироническим знаком театрального негодования. В культурной речи это выражение работает как плотный знак: за несколькими словами стоит целый сюжет, исторический контекст и готовая интонация оценки.
Выражение восходит к лирическому отступлению Гоголя в «Мёртвых душах», где автор с горькой нежностью говорит о том, как с возрастом тускнеет способность откликаться на мир живым волнением. Позднее Тургенев почти дословно отозвался на этот образ в стихотворении в прозе, усилив его элегическую интонацию. Сегодня фраза чаще звучит шутливо-иронически — как вздох о молодости, которая уже стала предметом памяти, а не непосредственного опыта.
«О святая простота!» — восклицание о наивности, простодушии или доверчивости, которые могут быть трогательными, но иногда становятся опасными. Легенда связывает фразу с Яном Гусом на костре, однако исследователи указывают на более древнее церковное происхождение выражения. В современном языке оно часто звучит с горькой иронией: человек не злонамерен, но его простота служит чужому злу.
«О Солон, Солон, Солон!» — крылатое выражение, обозначающее позднее раскаяние в самоуверенности и признание мудрого предостережения. В нём важны не только буквальный смысл и источник, но и культурная интонация: оборот помогает увидеть современную ситуацию через опыт литературы, истории, религии или философии.
«Обсевок в поле» — народное уничижительное выражение о человеке, которого считают ненужным, никчёмным, лишним. Образ восходит к остаткам посевного зерна: после главного дела остаётся мелочь, на которую уже почти не рассчитывают.
«Обычай — деспот меж людей» — пушкинская формула власти привычки и общественной нормы. Она показывает, как созданные людьми правила начинают властвовать над самими людьми.
«Овидиевы превращения» — шутливо-ироническое выражение о неожиданных, странных или чудесных переменах. Оно связано с «Метаморфозами» Овидия, где античные мифы представлены как череда превращений людей, богов, нимф и героев в растения, животных, камни, звёзды и источники. В русском культурном употреблении выражение стало знаком удивительной перемены облика, роли или судьбы.
«Одобрям-с!» — сатирическая формула позднесоветского конформизма, популяризованная рассказом Михаила Мишина. В ней слышится автоматическое, почти рефлекторное согласие с любой инициативой сверху, где вместо мысли остаётся ритуал одобрения.
«Олух царя небесного» — яркое просторечное ругательное выражение для обозначения глупого, бестолкового, недалёкого человека. Его сила строится на контрасте между грубым словом «олух» и высоким религиозным эпитетом.
Название пьесы Всеволода Вишневского стало парадоксальной формулой событий, где трагическая цена соединяется с верой в смысл происходящего. В бытовой речи выражение часто звучит иронически: когда всё плохо, но участники почему-то обязаны сохранять бодрость.
«Ораторами становятся, поэтами рождаются» — латинская формула, связанная с Цицероном и речью в защиту поэта Архия. Она противопоставляет искусство, которому можно научиться через труд и упражнение, и дар, воспринимаемый как природная способность. Выражение употребляется в разговоре о таланте, ремесле и пределах обучения.
«Орест и Пилад» — античный образ неразлучной, самоотверженной дружбы. Эти имена обозначают связь, проверенную не удобством, а верностью и готовностью к жертве.
Название романа Габриэля Гарсиа Маркеса стало метафорой позднего периода власти, славы или жизни большого человека. В нём слышны увядание, одиночество, усталость символической фигуры, которая когда-то казалась почти вечной.
«От лукавого» — библейская формула о лишнем, вредном и подозрительном усложнении. В Нагорной проповеди Христос говорит о простоте слова: да должно быть да, нет — нет, а чрезмерные клятвы и словесные ухищрения происходят от лукавого. В современном языке выражение употребляется шире: так называют все ненужное, избыточное, запутывающее или морально сомнительное.
«Отложить в долгий ящик» — выражение о намеренном или бюрократическом затягивании дела на неопределённый срок. Его происхождение связывают то с челобитным ящиком в Московской Руси, то с канцелярской практикой XIX века, где дела раскладывали по ящикам. В современном языке оборот означает не просто отсрочку, а фактическое погружение дела в бездействие.
«Отогреть змею на груди» — образ предательства в ответ на доброту. Человек пожалел, приблизил, спас или доверился тому, кто затем отплатил злом: как змея из древней басни, которую отогрели, а она ужалила своего спасителя.
Фраза восходит к монологу Гамлета в трагедии Шекспира и известна в русской традиции через переводы Полевого и Кетчера. В ней высокая трагическая интонация соединяется с обращением к Офелии как к чистому существу, способному молиться за грешного человека. Сегодня выражение чаще звучит как литературная цитата с оттенком театральности.
«Охота на ведьм» — выражение о массовом преследовании людей по ложным, нелепым или идеологически раздутым обвинениям. Исторически оно связано с европейскими процессами над ведьмами, инквизиторской логикой подозрения и практиками, где обвиняемый почти не имел шансов оправдаться. В современном языке это образ не правосудия, а коллективной истерии, превращённой во власть.
Библейское выражение обличает нравственную слепоту, при которой человек педантично следит за мелочами и одновременно проглатывает главное зло. Гротескный образ делает фразу точной формулой лицемерной щепетильности.
«Панегирик» — торжественная похвальная речь, которая со временем стала обозначать не только высокое восхваление, но и чрезмерную, часто льстивую похвалу. Слово восходит к греческой традиции публичных собраний и торжественных речей.
«Панический страх» — внезапный, безотчётный и часто заразительный ужас, который лишает человека способности спокойно рассуждать. Слово связано с именем греческого бога Пана, дикого покровителя пастухов, лесов и стад.
Выражение из сатирического мира Салтыкова-Щедрина представляет собой эвфемизм, в котором внешне благопристойное название прикрывает неприглядную реальность. «Пансион для девиц, но без древних языков» иронически обозначает дом терпимости, замаскированный под воспитательное заведение.
«Панургово стадо» — выражение о толпе, которая слепо следует за вожаком, не размышляя и не сохраняя собственной воли. Оно восходит к роману Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», где Панург бросает купленного барана в море, а остальные овцы устремляются за ним и увлекают хозяина. В переносном смысле это резкая, ироническая формула стадного поведения.
«Париж стоит мессы» — фраза, приписываемая Генриху Наваррскому, который ради французской короны перешёл из протестантизма в католичество. Документальных подтверждений подлинности фразы нет, но она стала символом прагматического компромисса ради большой выгоды. Употребляется как шутливое оправдание сделки с принципами.
«Парфянская стрела» — образ последнего, неожиданного и болезненного выпада, нанесённого как бы уже отступающим противником. Выражение восходит к военной тактике парфянских конников, которые могли притворно бежать и, обернувшись на скаку, поражать преследователей стрелами. В переносном смысле это хитрый аргумент, реплика или действие, оставленное напоследок.
«Пеньковый галстук» — устаревшее ироническое обозначение виселицы или петли. Выражение основано на грубой метафоре верёвки из пеньки, превращённой в мрачный «галстук».
Фраза из «Легенды об Уленшпигеле» Шарля Де Костера стала символом памяти, которая не дает человеку смириться с насилием и несправедливостью. Пепел казненного отца Тиля Уленшпигеля превращается в знак личной и народной мести, в физически ощутимую совесть борьбы.